Глазная повязка сорвиголовы со знаком совы

КГБ: Юрий Никитин. Трое в Песках / Дополнительно / Читать онлайн

Глазная повязка сорвиголовы Становится персональным при надевании Голова Кожа Броня: знаком совы (шанс %). Пестовские гимназисты были самые отпетые сорвиголовы во всей Москве, Гипа, но еще на сову, рыжую, с крючковатым носом и круглыми глазами. .. веками ясно была видна полоска глазного яблока - какая-то мутноватая, интересует все, что касается капитана Татаринова, потому что я знаком с. П О С Т А Н О В Л Е Н И Я 1 * Ц К К П С С и Сове та Министров С С С Р указывают, Зрителям должен быть знаком его сюжет. Погодка не радовала, и набедрен ная повязка не спасла бы меюя от морозов, если бы не пожары. когда она об. ратилась за помощью к Глазному хирургу полик линики.

Один отдала подруге, второй взяла. Не смотря на невозмутимый вид и отсутствие громких претензий к окружающей растительности, ее обувь и легкое воздушное платье средней длины, также не были рассчитаны ни на марш-бросок по пересеченной местности, ни на длительное путешествие.

По подолу одежды уже прицепились какие-то липучие семена, а шлепки, которые она благоразумно несла в руках, прямо таки устрашали высотой платформы. На такой, идти по менее ровной поверхности, чем идеально заасфальтированная дорога, это — гарантированная перспектива свернуть шею через пару шагов.

Впрочем, ее светловолосая подруга, была одета в не намного подходящую для диких мест одежду. Одни плетенные изящные босоножки чего стоили. Красота, слов нет, но практичность в данных условиях сомнительная. Но не в таких количествах и без предупреждения!

СОРВИГОЛОВА. Обзор сериала

Могли бы сообщить, что у нас по плану не пляж с дискотекой, а турпоход по лесам-степям - я бы оделась соответствующе! Еще повезло, что сочная — меньше пить хочется. Просто отличный, но - не по адресу. Я ему основательно расскажу все, что о нем думаю. Не то чтоб она рада была туда идти, но других приемлемых вариантов все равно пока не было, а в лесах ее подруга ориентировалась явно. Вообще-то встревать в интересные ситуации Лика отлично умела и сама, но вот ее нынешняя компания, при таком же умении, умудрялась еще и удачно из них выходить, с наименьшими усилиями и потерями.

Вроде бы ничего не делает, а ситуация разруливается. Как у нее это получается никто не понимает, в том числе и сама Амина, но факт остается фактом. Идет по жизни играючи, в упор не замечая препятствия, и эти самые препятствия от такого невнимания, видимо, в обморок падают и самоустраняются… Уникум. Лике, например, приходится упорно трудиться и бороться для достижения желаемого результата, а если и перепала какая-то халява — неоднократно проверенно, потом ее придется отработать по двойному тарифу.

Так раздумывая, Лика зашла в лес. Под ветвистыми большими деревьями оказалось прохладно и немного сумрачно. Травы под ногами поубавилось, но она сменилась на опавшую мягкую податливую листву, в которую теперь то и дело проваливались ее босоножки.

Коричневая ножка сантиметров 20 в высоту, была увенчана широкой шляпкой с двумя выступами и правда, более всего напоминавшими коровьи рога.

И не только в жизни, но и в справочниках, а уж их-то у нас дома было… - Может мутант какой-то? Радиация, загрязнения, все дела…- пожала плечами Лика. В одном уверена - проверять его съедобность точно не стоит. Я не настолько голодна, чтоб травится рогатыми грибами - фыркнула Лика. Не помню, чтоб я себе лесок на досуге прикупала. Растения, больше похожи на флору южной Америки или Канады.

Вот то - на секвойю смахивает, а то - на древовидный папоротник… Какое-то странное сочетание… - Эмм… Ну, тебе, наверное, видней… - Лика озадаченно уставилась на указанное подругой громадное дерево.

Ей по виду все деревья одинаковы - высокие, зеленые, ветвистые. Ну может немного чересчур высокие, ну не пальмы же! Но Амина, любительница порассказать на досуге, что это такое растет, откуда оно родом и какая от этого растения польза, наверняка знает, что говорит.

Стой на месте, пока тебя кикиморы не слопали! На этот раз Лика тоже услышала человеческий голос. Где ты в Канаде Манек видела? Пока и этот человек не исчез, как та злосчастная дверь — сказала Амина, мгновенно забыв про гриб, деревья и поспешив к наметившемуся впереди просвету.

За ней последовала и Лика, Правда, уже отворачиваясь от странной находки, боковым зрением она заметила некую нелогичность — ей показалось, что у гриба открылись глаза и подозрительно ее рассматривают. Девушка озадаченно притормозила, повернулась, и во все глаза уставилась на это чудо природы. Нет - гриб как гриб. Галлюцинации, что ли от редиса начались? Лика недоуменно пожала плечами и поторопилась догнать шуструю подругу.

Та горазда, бегать по лесам-полям, упустишь - не факт, что потом найдешь. А заблудится в этих дебрях, наверняка, проще простого. Довольно быстро подружки выскочили на окруженную величественными деревьями, небольшую полянку, на которой седовласый крепенький дедок, неспешно грузил вилами траву в телегу. Самый обычный дедушка, самую обычную деревянную телегу с большими кривоватыми колесами. Куда путь держат госпожи путешественницы? Словно каждый день тут пачками девицы бегают.

А может и бегают? Может это они в трех соснах заблудились? Мало ли, в дендропарк какой новый попали, вот и растительность необычная. Столица как раз недалеко, если уважите старика, могу подвезти. Мы вон с Манькой старичок кивнул головой в сторону лошадки как раз чай-травкой промышляем для столицы.

Обменявшись быстрыми взглядами с Ликой, они единодушно решили пока не уточнять, что не знают, где очутились, особенно если неподалеку есть город. Да еще и столица. Уж явно не их родного государства — ту окружают нормальные смешанные леса, а не секвойи-переростки. А потом мы пополудничаем и отправимся в путь.

Мне тут жена с собой как раз столько еды дала — знала, чародейка, что не один в Чёрном лесу окажусь. Девушки удивленно переглянулись и, пожав плечами, дружно кивнули головой.

Курсы по оказанию первой медицинской помощи им в университете не настолько хорошо читали, чтоб полноценно заменить медика, а вот помочь покидать сено она вполне могла.

Благо в селе у мамы была богатая практика подобных работ. Я конечно уже не тот, что в молодые годы, но до такого, слава Свету, не докатился! Женщина не для того создана! Присаживайтесь, вон там под деревом девушки. Мужчина кивнул головой, задумчиво рассматривая едва видимые в солнечном свете языки золотистого пламени. Я тоже ощутил это… - Но баланс сил все еще неподвижен… А ведь колесо должно было сдвинуться, хоть немного! Альмандину тоже нужно время найти к ней подход, а ей - принять.

:: C.S. WOWD :: Planar WotLK

Мои помощницы уже исчезают одна за другой, а особо чувствительные женщины-маги уже чувствуют приближение беды, хоть и интерпретируют по разному… - Не торопись, а то успеешь. А помощницы… Они ведь жрицы. В их ряды брали изначально тех, кто готов жертвовать собой ради блага. И это не просто пешки, фигуры, а живые люди, личности… Знаешь, чего мне стоит потеря каждой?

И скольким придется еще собой пожертвовать? Мне тоже свойственно сожаление… Было. А вообще - это тоже ненадолго…- снисходительно улыбнулся. Еще лет двести-триста и ты станешь такая. Или даже раньше… Как карта ляжет… - Оптимист. Мне ли не знать… - Это если я планирую просто устроить конец света. Для этого много ума и стараний не нужно, такое я и раньше мог устроить. Но ты вроде бы всего лишь планируешь подтолкнуть колесо?

Даже при всей магии, это очень долго… Да и у остальных нет столько времени. Длинные светлые волосы шелковой волной рассыпались по резной спинке предмета мебели, сверкая в лучах полуденного солнца не хуже бриллиантов. Но оценить эту красоту сейчас, могли только два ярких мотылька беспечно порхающих вокруг замысловатых песочных часов, стоящих на подоконнике. Женщина печально посмотрела на ярко игравший солнечными зайчиками корпус этого механизма, словно спаянный из разноцветного стекла и с тоской провела взглядом очередную упавшую и покатившуюся словно маленькая звезда, белоснежную песчинку.

Седой дедок, который, иногда легонько погонял флегматичную пегую лошадку, не высказывал каких либо намеков на скорое окончание пути. Да и дорогой это назвать можно было с большой натяжкой — так, пыльная, прокатанная колея среди полей и лесов. И не видно было ей ни конца, ни края. Только бездонное голубое небо, раскинувшееся над головами, только темные стены леса, периодически обрывающиеся у оврагов и обработанных полей. Запах свежескошенной ароматной травы кружил девушкам голову, а тихий скрип колес настраивал на лирический лад, тем более, что дергаться и периодически выглядывать из—за стога травы в поисках обещанной столицы, обеим уже изрядно надоело.

Амине в какой-то момент, вообще показалось, что нет ничего в этом мире кроме убаюкивающего покоя и красоты летнего знойного дня, ничего - кроме птиц в вышине. И вообще, не было никаких странностей в сегодняшнем дне, а просто она с подругой приехала в гости к своей маме и решила прокатится по полям.

Странное конечно предположение, с учетом существующих реалий и предпочтений Лики, но более смахивающее на правду, чем то, что. Впрочем, прилетевшая и севшая на руку маленькая, но шестикрылая! А они общие для всей их планеты, были, по крайней мере, до сегодня… А значит… Значит - куда они попали, одному Богу известно или черту, смотря кто приложил конечность к событиям сегодняшнего дня.

Вот только это почему-то не расстраивало юную любительницу природы, а дарило ощущение невероятной свободы и какого-то блаженства. Словно, ожидая получить на день рождения стандартный конвертик со скромной суммой, она неожиданно обнаружила с утра в своей комнате миллион баксов и путевку в кругосветное путешествие. Век бы так ехала - с улыбкой произнесла, расслабленно лежащая на траве и флегматично проводящая взглядом улетающее насекомое, Амина.

Рассудив, что проще смирится со странностью ситуации, чем паниковать, хоть в какой-то момент и очень хотелось. Особенно, когда ее сознание пытается тонко намекать, что вся окружающая ее природа не просто непривычная, а в корне опровергающая общие правила и известные ей законы. Но если принять как данность ситуацию в целом — то вполне можно жить. Вот она и наслаждалась ситуацией, удобно расположившись на зеленом ложе и беззаботно забросив в траву неподходящую для ситуации обувь.

Со стороны это выглядело очень даже красиво. Легкое платье с разрезами не скрывало, а скорей подчеркивало красивую фигуру, не стесняясь открывая взору стройные загорелые ноги на которые частенько любил заглядываться противоположный пол. Длинные волосы, разметались и перемешались с полевыми травами, большие серо-зеленые глаза, обрамленные черными пушистыми ресницами, отражали небосвод с бегущими по нему облаками, в руках девушка вертела полевой цветочек с удовольствием вдыхая приятный медовый аромат.

Просто какое-то захолустье и не более — рассержено мотнула головой Лика, перемещая солнцезащитные очки на голову и являя свету свои изумрудно-зеленые глаза, которые выгодно оттеняла белая кожа лица. В отличие от Амины, щеголявшей бронзово-золотистым загаром, Лика была обладательницей аристократично алебастровой кожи, которая замечательно сочеталась с тонкими длинными бровями вразлет и светло- русыми волосами оформленными в модную стрижку. Лика рассеянно, но при этом очень тщательно, выбирала травинки из голубых, в цвет одежды, босоножек на платформе, которые лежали рядышком.

Вот кто над нами так извращенно пошутил? Признавайся, кому ты отворот-поворот в неудачный день дала? Рассеянное умиротворение завладевшее было ей, слетело мгновенно, стоило подруге выйти из состояния блаженства. Сломанный ногтик, как причина для расставания — это твой перл. Но в данном случае, кто-то из нас явно переборщил. За какие-то ж грехи нас сюда забросили! Может, нам это было нужно? Может - это к счастью? Невероятное ощущение покоя и защищенности снова нахлынуло так внезапно, словно кто-то резко повернул какой-то неведомый вентиль.

Вроде бы так не должно быть, но. Да не нервничай. Как-нибудь - философски пожала плечами ее собеседница. Если мы даже не в курсе, каким ветром нас сюда занесло? Ну что поделаешь, если обычная поездка с Димчиком и компанией в гости к друзьям так затянулась? Она могла поклясться, что птичка осмотрела их вполне осмысленным цепким взглядом, как отлично натасканный шпион. А так все весело начиналось!

Book: Принц-потрошитель, или Женомор

Пикник под дождем, мартини, твои два килограмма редиски… - Лика неожиданно улыбнулась, привычно моментально переключаясь с одной тему на другую, — Вот скажи, зачем ты ее аж два килограмма набрала? Зато было что грызть, пока Никитича не встретили. В жизни не видела, чтоб так на редиску реагировали. Может у него этот год был очень неурожайным именно на редис?

Как то ты не удачно в этот раз попыталась свалить от надоедливого ухажера. Это же кошмар какой-то! Я не нанималась работать девочкой по вызову, что бы он там себе не напридумывал! Я, вообще-то, сегодня была в голубом сарафане! Мой красный лак и красное платье мирно лежат в шкафу!

Что, в общем-то, странно, Лика и правда не так уж вызывающе одевалась. Ну считает обязательным ежедневный макияж, ну любит красный лак, чулки, и шпильки… Но не каждый же день все это на ней! Да и на секс бомбу, так и норовящую прыгнуть в первую подвернувшуюся кровать, явно не смахивала. Только там на меня смотрели та-акими голодными глазами! Бр-р… Еще и целоваться лез… - Ну вот, этого неприятного типа ты успешно избежала.

Кто же знал, что у него за этой дверью окажется не выход во двор, а портал какой-то! Это же вообще смахивает на другой мир! Но, увы, как показывает практика, если проблему игнорировать, она не исчезнет. По крайней мере, проблемы Амины таким свойством обычно не обладали. Если уж появились, то пока не получат свою порцию внимания — не исчезнут, как старательно голову в песок не прячь.

Еще как смахивает… А ты еще смеялась, когда я удивилась, что как-то на улице солнце высоковато висит, и лесок уж больно буйный для азовского побережья… - Это ты у нас по лесам и природным явлениям. Меня гораздо больше заинтересовала внешняя сторона двери. Не зря она по контуру неогранёнными алмазами была выложена. Заподозрила, но глазам не слишком-то поверила.

Домик, конечно, у мальчика отличный, но не настолько, чтоб подобными минералами двери отделывать. Но, пока я искала компромисс между здравым смыслом и тем, что вижу, тебя понесло рассматривать лесок, а дверь изволила раствориться, стоило нам отойти от нее на пару шагов! Спасибо, хоть не зимнего, с сугробами по-пояс. И из вещей с собой только сумочка с недоеденным съестным запасом с пикника. Ты вон, даже удивиться, особо не изволила! Он еще немного здесь. До этого момента всю дорогу дедулька так искусно прикидывался глухонемым и вообще едва ли не пустым местом, что добился странного эффекта - девушки о нем, как ни парадоксально, практически забыли, и потому сейчас чуть не подпрыгнули от неожиданности, услышав чужой голос.

Вообще дедулька, представившийся им как Никитич, был очень смешной, наивно-простой и немного странный. Он так им, незнакомым девицам, вышедшим просто из лесу, обрадовался, словно родным внучкам потерянным сто лет.

Но при этом обходился с ними - словно к нему пожаловали две принцессы, какого-то, не шибко мелкого, государства. Что-то не припомню я у нас этакого — произнесла восхищенно Амина. Впереди парил в воздухе над зеркальной гладью широкой реки, заросший буйной цветущей зеленью и застроенный ажурными, светлыми, словно сделанными из жемчуга зданиями, огромный остров.

От него к берегу и небольшим платформам на воде, тянулись несколько разнообразных мостов. У платформ было пришвартовано множество самых разнообразных кораблей, вокруг мостов на берегу сновала масса людей и транспорта.

Причем транспорт был очень разнообразен. И вот что странно, по мостам, уходящим довольно резко вверх, все эти средства передвижения двигались удивительно быстро и легко, словно над ним не слишком то и властна сила притяжения. А вокруг всего этого великолепия летали поразительной красоты птицы.

Пока девушки с любопытством если точнее - ловя отвалившуюся от удивления челюсть рассматривали представшее перед ними чудо, дедок резво погонял лошадку и, спустя небольшой промежуток времени, они, влившись в общий поток, подъехали к каменной арке, отмечавшей начало моста.

Высокая, тонкая, сложенная из какого-то полупрозрачного светлого камня или кристаллов, словно окутанных легкой дымкой, она производила обворожительное впечатление. Идеально гладкий, прохладный, он был приятен на ощупь, а окутывающая его тонкой пеленой дымка, как едва ощутимая ткань, заструилась по ладошке, поблескивая в лучах вечернего солнца.

Мало ли, из чего эта красота сделана. Вдруг она под напряжением, или еще какими, не самыми приятными свойствами, обладает - покосилась на подругу Лика. Старичок, явно привыкший к данному зрелищу, не задерживался для лицезрения местных красот.

Невозможно же под таким углом так бодро бежать, да еще и с груженой телегой за спиной! Они действительно невероятно быстро продвигались под довольно крутым углом вверх, гораздо быстрей, чем по ровной дороге до. Огромное, гораздо больше, чем казалась издалека, грациозное создание с жемчужно-розовым оперением неспешно планировало.

Крупный белый клюв у основания был прихвачен тонким серебряным украшением, от которого шли две нити к приспособленному на спине седлу.

Управлял полетом птицы молодой темноволосый парень в светлой рубашке, бриджах и каких-то причудливых сандалиях. Они часто так приветствуют первый раз прибывших в город. Мы же даже не представлялись! Она запоминает всех нас, от цвета глаз до параметров крови. Вот прибудем в город — спросите, если будет интересно, у кого-нибудь из светлых голов столицы.

То есть этот город главный? А остальные города здесь такие же, эм, необычные? Это я, серость безлошадная, наивно предполагала, что города на земле строятся… - Вот-вот, элементарных вещей не знаешь.

Чему тебя только в школе учили? Мост, круто изгибаясь, выводил их к краю острова на ступени из светлого камня. Перед второй аркой у окончания моста их неожиданный провожатый слез с телеги, и сказал сделать тоже самое девушкам. Лика проворно обулась, прежде чем спустится, Амина просто спрыгнула на словно стеклянное покрытие моста, взяв свою обувь в руки.

В арку они прошли по одному, снова отметив едва заметное, поблёскивание неизвестных надписей на. Что ты как босячка, в прямом смысле? Мне так удобно, да и просто нравится чувствовать ногами камень. А здесь он такой теплый, приятный, гладкий. Дедушка подвезти их обещал, но в опекуны пожизненные явно не записывался, так что имел полное право ехать по своим делам, не выясняя, куда будут топать две девицы.

Но совета-то не спросить было бы глупо. Там их ставят на учет да по-быстрому в рабы записывают? Тому, что мы явно не местные - не удивился, особо не о чем не расспрашивал, хотя обрадовался нам так, что я уже прикидывала, как мы будем отбиваться от настойчивой старческой опеки.

Но нет, всю дорогу так искусно безмолвным истуканом прикидывался, что я про него забыть умудрилась! Забыть о чужом, незнакомом человеке, в повозке которого мы ехали на расстоянии метра!

А ведь обычно в чем-чем, а в отсутствии элементарной вежливости меня не обвинишь… Прям магия какая-то. Во-первых, по законам филологии в подобных случаях принято выстраивать ряд предположений.

Такие предположения могут обладать всеми признаками относительной истины, оставаясь все же при этом предположениями. Теоретически это означает, что, основываясь на имеющихся письменах, можно воссоздать не только один язык. Во-вторых, какая господам разница, написано ли стихотворение одновременно на нескольких языках или нет? Главное, чтобы оно было написано на одном языке, и уже не так важно, схож ли этот язык с любым другим или, как выражаются господа, с сотней других языков, коль скоро существует это воображаемое языковое взаимопроникновение.

В конце хотел бы заметить с точки зрения более, хм, возвышенной, что произведение искусства может существовать не только вне языковых условностей, но и вне всяких условностей вообще и является единственным мерилом по отношению к самому. Ведь теперь уже господин критик рискует впасть в софизм. Тем более весьма любезно с его стороны признать, что речь идет о произведении искусства. Но как раз это и требуется доказать: Позвольте на мгновение вернуться к моему прежнему рассуждению.

Говоря о том, что любые письмена содержат и подразумевают некую совокупность языковых норм, я имел также в виду, что чисто языковые характеристики подкрепляются и усиливаются знанием не собственно лингвистическим, но и этническим. Исходя из того, что нам известно о данном народе, мы будем знать наверное, что взятое выражение значимо не только в определенном сочетании, но равным образом и во всех остальных аналогичных сочетаниях. К примеру, одно лишь знание того, что данный народ пользовался данным языком во внутренних и внешних сношениях, представляет для нас убедительное свидетельство неизменности значения отдельно взятого слова.

За письменами, господин критик, стоит народ! Ну а когда так, кто сможет с уверенностью утверждать, что раз от разу то же выражение не будет принимать прямо противоположное значение?

В одном и том же сочинении или в разных. Ни одно слово, заметьте, не повторяется в трех стихотворениях дважды. Присутствующий здесь господин Y всегда сможет сообщить нам, что он имел в виду, и перевести свои стихи.

Как видите, такого рода возражение не выдерживает критики. Но я не сдавался: Оценивая стихи моего друга по тому переводу, который он представит, господин критик окажется в положении человека, судящего об иноязычном поэте по переложению его произведения. Согласитесь, это и нечестно, и непочетно. Из этого следует, что и его стихи суть не что иное, как еще одно переложение, сравнимое с тем, которое могли бы сделать господин критик или ваш покорный слуга, будь они на его месте, и поэтому уже по природе своей неполное и преходящее.

Такое переложение может выйти совершенно произвольным и не иметь ничего общего с исходным текстом, оказаться, короче говоря, ложным толкованием. Кроме того, нет необходимости напоминать господину критику, что в более широком понимании произведение искусства так или иначе зависит от определенных условий и принятых в них оценочных критериев.

Конечный результат изначально можно оценивать лишь на основе использованных средств. Вне божественного не существует абсолютных результатов, и само понятие результата есть понятие относительное.

Результаты перемещаются по бесконечной идеальной шкале, но в пределах единой системы нравственных ценностей. Впрочем, не будем отвлекаться. Итак, не назовет ли господин критик те оценочные критерии, которые, по его убеждению, можно применить к произведению искусства? В кабинете маститого критика воцарилась гробовая тишина. Сам он сидел с отсутствующим видом, как будто не слышал моего вопроса.

Затем критик нарочито встряхнулся и, видимо чтобы выиграть время, обратился к Y, расплывшись при этом в сладчайшей улыбке: Ободренный жестом маститого критика, он извлек из кармана несколько листков, испещренных необычными, мелкими, резких очертаний буквами, сплошь усеянных значками ударений.

Дрожащим голосом он принялся читать: Маститый критик поглаживал усы кончиками ножниц, a Y, весь подавшись вперед, устремил на него испытующий взгляд. Наконец Y не выдержал: Так что скажет господин критик? Прямо с листа Y перевел: И слезы лил от счастья лик усталый, И женщина вела о жизни сказ неспешный И доверяла мне сердечной склонности переживанье. И чудилось, что череда стволов сплетает женское лицо С прозрачною горбинкой носа, лицу неведомой.

Прозрачный тот изгиб, так долго для меня насмешливый и колкий, Вдруг вспрыгнул, взвился, как проказник шут, В кромешном мраке глубины душевной. Отменно, отменно, вещь выглядит полнозвучной и, к счастью, отнюдь не надуманной.

Заметили вы, как складно он переводил? В переводе стихотворение стало неузнаваемым. В таком виде оно теряет всякий смысл. Позволю себе повторить вопрос. Маститый критик не мог более увиливать от ответа. Разговор надо было продолжать, что он и сделал, снова пытаясь обойти возникающие трудности. Даже автор, как я уже говорил господину критику Но Y, сидевший до сих пор молча однако мне не раз казалось, что он что-то замышляетрешил направить разговор в другое русло: Так возникнет новый язык.

По первой части рассуждений господина поэта я полностью с ним согласен, хотя замечу мельком, для меня это прозвучало не очень убедительно. Но по второй, помилуйте Лично я предпочитаю некое или некий common place. Важнее сейчас выяснить другое. Итак, господин критик утверждает, что согласен с первой частью? Бесспорно, художник волен соединять слова еще прежде, чем он наделил их значением.

Более того, он волен ожидать, что эти слова или одно слово окрасят значением все сочинение и придадут ему общий смысл.

Лишь бы это было С другой стороны, господа не должны забывать: Стихотворное произведение, господа, может и не иметь никакого смысла. Оно должно лишь, повторяю, быть произведением искусства.

В конечном счете произведение искусства может быть и вовсе лишено смысла? Боль словно вонзилась в глаза, взорвала изнутри мозг, и Дженнифер почувствовала, как земля у нее под ногами не то переворачивается, не то действительно исчезает. При этом ей почему-то удавалось смотреть на происходящее будто со стороны: Незнакомец схватил ее за плечи, чтобы она не рухнула со всего маху головой об асфальт.

В ту же секунду сильные руки потащили ее к фургону. Девушка смутно запомнила, как открылась боковая дверь кузова и мужчина грубо втолкнул ее внутрь. Потом дверь проскрипела по направляющим и захлопнулась. Машина резко рванула с места и заложила крутой поворот. Дженнифер, разумеется, не смогла устоять на ногах и упала на скользкий металлический пол.

Она почувствовала, как мужчина навалился на нее всем весом, удерживая на месте, не позволяя сопротивляться. На самом деле она и не думала противостоять этой чудовищной силе. Дженнифер было не до того: В какой-то момент мир полностью погрузился во тьму. Дженнифер вздрогнула всем телом и решила сперва, что мертва, потом — что потеряла сознание. Но в следующую секунду ей стало понятно, что похититель накинул ей на голову то ли черный мешок, то ли плотную наволочку. Видимо, мучители посчитали, что даже тесный мирок фургона — роскошь непозволительная, и лишили свою пленницу всякой связи с внешним миром.

Дженнифер почувствовала вкус крови на губах, острее ощутила чудовищное головокружение, но главное — наконец отчетливо поняла, что попала в крайне неприятную и смертельно опасную ситуацию. Раньше ей ничего похожего переживать не приходилось. Сквозь черную ткань наволочки стали проникать запахи — густой маслянистый, исходивший от пола фургона, и тошнотворная сладковатая вонь, которую испускало вспотевшее тело человека, впечатавшего девушку всей своей массой в стальной пол.

Где-то в глубине сознания Дженнифер понимала, что ей очень больно. Но сообразить, что именно и где болит, она была не в состоянии. Девушка попыталась пошевелить руками и ногами, чтобы немного сориентироваться в пространстве и попытаться понять, не сломано ли у нее что-нибудь и какие части тела болят больше. В этот момент она, наверное, чем-то напоминала дремлющую собаку, которая гоняет во сне кроликов и подсознательно дергает при этом всеми четырьмя лапами.

Буквально в ту же секунду раздался хриплый недовольный мужской голос: Последнее, что она услышала, теряя сознание, были произнесенные женским голосом слова: После этого Дженнифер отключилась — провалилась в глубокое беспамятство, похожее на смерть.

Глава 3 Он вертел в руках бейсболку медленно и осторожно, будто живую. На внутренней стороне головного убора, вдоль кромки, были выведены чернилами два слова и рисунок. Между словами нашлось место для схематичного, как в мультике, изображения какой-то птицы, отдаленно напоминающей утку.

Ни фамилии, ни телефона, ни адреса. Он сидел на краю кровати. Адриан успел достать из ящиков письменного стола все фотографии жены и других родственников и разложить их по всей спальне. Теперь он мог совмещать приятное с полезным — готовиться к осуществлению намеченного и одновременно поглядывать на старые, дорогие ему снимки.

Поэзия… ее профессор Томас любил всегда и даже сам время от времени баловался написанием стихов. На его книжных полках была собрана отличная коллекция мировой поэзии, от современной до античной, от Пола Малдуна и Джеймса Тейта — в глубь веков до Овидия и Катулла. Впрочем, Адриан вполне сознавал, что большой литературной ценности его опусы не представляют. И все же писать стихи он любил — как верлибры, так и рифмованные строфы, и сейчас ему казалось, что привычка создавать словесные образы поможет ему точно выразить то ощущение безнадежности и бессилия, которое навалилось на него, когда он узнал о своей болезни.

Затем пришлось ненадолго отвлечься: Пусть тому, кто первым окажется на месте происшествия, все сразу станет ясно; пусть никаких тайн в связи с его самоубийством не останется. Адриан еще раз напомнил себе, что перед тем, как нажать на курок, нужно будет позвонить в полицию и сообщить о стрельбе. Полицейские, конечно, примчатся на место происшествия в считаные минуты. Входную дверь нужно будет оставить гостеприимно распахнутой настежь. Приняв эти меры, Адриан мог быть уверен, что его тело найдут сразу, а не через несколько недель после смерти.

Кровью, разумеется, зальет и забрызгает все вокруг — тут уж ничего не поделаешь. Сейчас в голову почему-то не приходили имена коллег-самоубийц, и это несколько беспокоило. В какой-то момент Адриан вдруг задумался, не написать ли о своих намерениях стихотворение. И тут же пришло в голову заглавие: Адриан ритмично покачивался вперед-назад, словно это движение могло помочь ему вспомнить, что еще нужно сделать перед смертью и о чем он, в силу одолевающей его болезни, мог позабыть.

Список оставшихся дел не поражал масштабами: Адриан непроизвольно усмехнулся, заметив про себя, что не страшится самого акта самоубийства: Что ж, не впервой.

Разница в том, что прежде ему доводилось устраивать такую уборку уже после того, как смерть забирала кого-то из близких. Теперь же порядок иной, но суть дела от этого не меняется. Адриан заставил себя отвлечься от печальных мыслей о былых утратах и постарался сосредоточиться на том, что требовалось в настоящий момент.

Он обвел взглядом разложенные на кровати и столе фотографии. Родители, брат, жена, сын. С людьми, смотревшими на него с фотографий, он говорил словно напрямую, а они — снятые в счастливые мгновения семейных торжеств, барбекю, посиделок — с готовностью отвечали.

Адриан Томас вновь оглядел комнату. Все эти воспоминания тоже скоро сотрутся из памяти. Все — и приятные, и тяжелые, которых тоже скопилось немало. Устало опустив взгляд, Адриан с удивлением обнаружил, что по-прежнему держит в руках розовую кепку-бейсболку.

Отложив ее, он потянулся за пистолетом, но вдруг понял, что так дело не пойдет. Тайны профессору Томасу были категорически не нужны. Подозрения — тем. Он вновь взял бейсболку и стал рассматривать ее на вытянутых руках против света, словно проверяя драгоценный камень на наличие каких-либо внутренних дефектов. Суровая крепкая ткань казалась теплой на ощупь. Кромка головного убора была основательно потерта, но оставалась практически чистой. Судя по всему, носили эту бейсболку часто, и даже зимой — вместо лыжной шапочки, но носили аккуратно.

Поношенность розовой кепки казалась какой-то особой, любовной что ли, и наводила на мысль, что эта вещь была одной из любимых в гардеробе хозяйки. Почему Адриан так решил? Он и сам бы не смог объяснить. Куда важнее было другое: Что же он видел, чему стал невольным свидетелем? Адриан глубоко вздохнул и попробовал воспроизвести в памяти как можно подробнее все, что было связано с розовой детской бейсболкой, которую он теперь держал в руках: Женщина за рулем фургона.

Мужчина рядом с нею. Вот, поравнявшись с девочкой, фургон притормаживает. Вот — резко рвет с места и с визгом шин скрывается за поворотом. А там, на месте короткой встречи, остается лежать на асфальте бейсболка. Или, напротив, совместное бегство? Он вновь и вновь повторял про себя: Именно этого он и боялся: Он встал с кровати, подошел к письменному столу, взял ручку и блокнот в кожаном переплете.

Обычно на этих плотных страницах, самая форма и фактура которых дышали элегантностью, он записывал наброски к стихам: Этот блокнот подарила ему жена, и всякий раз, взяв его в руки, Адриан вспоминал о. Он еще раз прокрутил в памяти последовательность событий, то и дело отмечая что-то в блокноте на новом, чистом развороте: Мысли девочки были явно чем-то заняты.

У нее определенно был какой-то план, выполнение которого требовало сосредоточенности и внимания. До остального ей не было дела. Он отчетливо помнил, что свернул к своему дому прежде, чем белый фургон показался на улице. Та оказалась за фургоном… А потом как сквозь землю провалилась. Что же могло произойти? Они с нею заговорили? Предложили сесть в машину? Может быть, ничего особенного не случилось: Слишком уж резво они с места рванули. А что видел Адриан в тот момент, когда машина поворачивала за угол?

Вроде бы массачусетский номер… Кажется, QE2D… Профессор попробовал вспомнить остальные цифры — и не смог. Тогда он тщательно записал все в блокнот. Визг подламывающихся в повороте покрышек до сих пор стоял у него в ушах. А произнеся его, Адриан отчетливо осознал всю нелепость идеи. Похищениям просто нет места в том мире, где живет Адриан Томас, профессор на пенсии. Его пространство всегда было подчинено законам логики и целесообразности, основные ориентиры в нем — красота и искусство.

Это мир учебы и знаний. Адриан попытался вспомнить, какие преступления совершались в округе, среди уютных коттеджей, выстроившихся в бесконечные шеренги. Ведь что-то наверняка бывало! Даже в этих благостных кварталах существовали домашнее насилие и подростковое хулиганство — язвы общества, о которых с готовностью рассуждают участники многочисленных дневных телешоу.

Само собой, не обходилось в окрестных районах и без супружеских измен и связанных с ними скандалов — это у взрослых. Что до молодежи, то бывали случаи продажи наркотиков в школах, ребята напивались, обкуривались, устраивали в отсутствие родителей форменные секс-вечеринки. Такое бывало, вспоминал Адриан. За все прожитые здесь годы он ни разу не слышал звука выстрела. Да куда уж там — он даже не помнил, когда в последний раз по его улице проезжала патрульная машина с включенной мигалкой.

Всякие кошмары происходили где-то далеко, в другом мире. Они давали сюжеты для вечерних выпусков новостей и заголовки для первой полосы утренних газет. Адриан вновь взглянул на пистолет. Наследство, оставшееся от брата.

Зарегистрировать оружие Адриан Томас так и не удосужился. Более того, он никому о нем не рассказывал: А пистолет был самый настоящий. Одного взгляда на этот кусок металла было достаточно, чтобы понять: Адриан не был ни охотником, ни членом Национальной стрелковой ассоциации.

К людям, которые исповедовали популярный в правых кругах принцип: Однажды — один-единственный раз в жизни — Адриан Томас пожалел, что не нашел в себе решимости и душевных сил рассказать жене о пистолете, может быть, даже дать ей.

Теперь столь же невеселый выбор стоял перед ним лично, и он вдруг вспомнил, что этот пистолет уже был однажды использован его братом в тех же целях. Адриан медленно отложил тяжелый, блестящий, холодящий руку пистолет и посмотрел на розовую бейсболку. Эти два предмета представляли собой полную противоположность друг другу и словно бы спорили, кто из них сейчас важнее, кто будет определять линию поведения человека, его ближайшие поступки. Адриан выждал паузу, успокаивая сбившееся почему-то дыхание.

В комнате стало вдруг осязаемо тихо, будто витавшие здесь только что мысли о самоубийстве наполнили ее треском и гулом. Он взял телефон и набрал Вот она, ирония судьбы: С кем вас соединить? Адриан попытался представить себе человека на другом конце провода.

По крайней мере, слова с его губ слетали четко — одно за другим, все по делу, ничего лишнего. Было похоже, что они выстраиваются в шеренги ряд за рядом, облаченные в плотно подогнанную форму с высоким тугим воротничком. А еще была девушка-подросток, Дженнифер. То есть я ее не знаю, так было написано на бейсболке… Но она, наверное, где-нибудь по соседству живет. Так вот, девушка только что была здесь, а потом ее вдруг раз — и не стало… Адриан был готов отхлестать себя по щекам.

Ну надо же так опозориться! Все усилия говорить взвешенно, спокойно и убедительно пошли прахом. С губ слетали какие-то клочки фраз, бестолковые и бесполезные замечания… Неужели это болезнь, неужели грядущее слабоумие уже стало исподволь сказываться на речевых навыках?

Так что же вы, по вашему мнению, видели? В трубке раздался негромкий короткий сигнал. Я имею в виду район Хиллз. Вообще в городе сегодня особенно тихо. Но я передам ваше сообщение в отдел расследований на случай, если появится тревожная информация. Разумеется, в таком случае наши сотрудники свяжутся с вами. Адриан повесил трубку, не дожидаясь, когда диспетчер спросит его имя и поинтересуется, откуда он звонит. Во всем этом уже не было никакого смысла. Он прекрасно помнил, что именно видел, и, похоже, истолковал он увиденное неверно.

Адриан посмотрел в окно. На улице окончательно стемнело, в домах зажегся свет. Пришло время ужина, семейных посиделок, разговоров о том, как прошел день на работе, в школе. Все привычно, все предсказуемо. Неожиданно для самого себя он тяжело вздохнул и вдруг в голос произнес чуть устало и будто бы жалуясь: Глава 4 Звонок раздался почти в одиннадцать вечера.

К этому времени инспектор полиции Терри Коллинз уже всерьез подумывала отправиться на боковую. Двое ее детей давно спали в своей комнате — уроки сделаны, книжка на ночь почитана, пожелания спокойной ночи от мамы получены. Она как раз только что заглянула в детскую через приоткрытую дверь. Все было в порядке: Терри вспомнила, как на курсах для родителей-одиночек, которые она одно время пробовала посещать, им рассказывали, что некоторые матери до патологии боятся оставлять детей одних именно ночью, когда те мирно спят.

Очень уж беззащитными и уязвимыми выглядят они в это время. Именно в ночные часы им грозят, как уверены сумасшедшие родители, все когда-либо выдуманные человечеством опасности. В общем, время, которое вроде бы должно быть посвящено отдыху и покою, приносит с собой неуверенность, тревогу и страх. Да, все как обычно. Оставив дверь в детскую приоткрытой буквально на пару дюймов, она спустилась на первый этаж и направилась в ванную. В этот момент и раздался звонок. Прежде чем поднять трубку, Терри бросила взгляд на часы.

Звонил дежурный ночной смены из центрального диспетчерского пункта: По-моему, вы уже разбирались с ее заявлениями. В общем, у нас, кажется, очередной побег из дому. Инспектор Терри Коллинз сразу поняла, кто у диспетчера на линии. Как профессионал и должностное лицо, она обязана делать свою работу и не соваться в чужие семейные дрязги. Смешивать профессиональную деятельность и личное отношение к происходящему — самое последнее. Терри легко и привычно оставила на время роль любящей матери и переключилась в рабочий режим.

Умение распределять многочисленные события, наполнявшие ее жизнь, на несколько разных потоков помогало Терри держаться: Так было проще разбираться в происходящем и принимать адекватные решения.

Переведя звонок диспетчера в режим ожидания, она набрала номер из списка, что лежал на кухонном столе рядом с телефонным аппаратом. В ходе суровых жизненных испытаний, через какие довелось пройти Терри, человек обретает определенные преимущества, и одно из них — целая сеть дружеских отношений и знакомств с людьми, искренне готовыми прийти на помощь в трудную минуту.

Час был поздний, но Терри это не беспокоило: Тебе небось с работы позвонили по срочному делу, и ты хочешь, чтобы я с детьми посидела. Терри с облегчением услышала в голосе подруги нотки если не восторга, то по крайней мере живого интереса. Ты же знаешь, для меня это только в радость. Как думаешь, ты на всю ночь?

Терри слушала Лори и улыбалась. Как же, оказывается, хорошо, когда есть подруги, страдающие бессонницей! Впрочем, она прекрасно понимала, что подобные просьбы действительно Лори в радость: Что она делала бы сейчас, не позвони ей подруга — полицейский инспектор? Смотрела бы телевизор или ходила бы по дому из угла в угол, беседуя сама с собой о том, что в жизни не удалось, что было сделано неправильно.

А такие разговоры — Терри это знала не понаслышке — могли затягиваться очень и очень надолго. Часа на два как минимум. Скорее всего, конечно, дольше. Может быть, и до утра. Терри нажала на кнопку HOLD и вновь соединилась с диспетчером: